Татьяна Алексеева (tania_al) wrote,
Татьяна Алексеева
tania_al

«ГРУША-08» глазами новичка. Часть 1.

В этом году я первый раз попала на Грушинский фестиваль. Да и не только на Грушинский… Сама жизнь в фестивальном лагере, в лесу и в палатке мне тоже была в новинку. Так что впечатления накладывались друг на друга, нарастали слоями: от фестивального быта, от множества концертов (и, стало быть, «состояния жанра» на данный момент), от скопления нетрезвых соплеменников, увиденных на близком расстоянии, от «спустившихся с небес», то бишь вышедших из магического круга сцены, знаменитостей, и пр.пр.


И первая же мысль была как раз о «магическом круге сцены»: о том, что это – один из главных парадоксов современной авторской песни. Изначально, на той стадии, когда авторская песня еще не отпочковалась от «самодеятельной» и «туристской», сцена как бы отменялась. Бард смешивался с людьми. Свой среди своих. Все сидят в кругу у костра – или на кухне вокруг стола – и один говорит за всех, воплощая некое общее, объединяющее настроение.


Возвышающаяся над остальными сцена если и была, то она воплощала собой «лобное место» - когда на неё выходили Окуджава, Высоцкий, Визбор… На такой сцене бард предстательствовал «за страну» - точнее, за одинокую душу каждого, кто не мог найти себе места в той стране … И возникали образы «настоящей родины» - приюта для души. Ими порой могли оказаться какие-то мгновения в отношениях между людьми (как у Высоцкого – «я зла не помню, я опять его возьму…»). А мог стать «родиной», источником - сам путь становления, открытия себя (как мифологический Арбат Окуджавы). Или внутренней точкой опоры оказывалась способность уйти – просто развернуться и оставить всё изученное за спиной: друзей, обустроенный быт, прежнюю жизнь. Выбрать дорогу (как у Визбора).


Собственно, «дорога» и есть центральный объединяющий мотив «старой» авторской песни – от Ю.Визбора до В.Ланцберга. Дорога как образ жизни и способ становления личности… Дорога учит, дорога зовёт. Но дорога – это ещё и отношения между тем, кто остаётся на месте ждать или пытается удержать, – и тем, кто уходит. Отрыв от постылого быта, запирающего в «материальную» тюрьму, для уходящего – счастье. Возможность уйти несет надежду на новый опыт и обретение подлинного дома (который станет «домом» не только для тела, но и для духа). Но окончание дороги – неизбежная печаль и тревога… Ведь надо куда-то вернуться. А куда?


Вот на этом-то перекрестке множества психологических смыслов и значений образа «дороги» мерцали и складывались песни. Сплетались в сложный рисунок эмоции: печаль и радость, надежда и тоска, безнадежность и злость… Всё самое ценное – только в мимолетных перекличках и встречах. В воспоминаниях и в вечном стремлении «за горизонт». Зато от песни к песне раскрывался метафизический смысл символа Дороги: жизнь как путешествие, отрыв от «материального» плана – во имя поиска новых сфер реализации, потребность самому определять свой путь.


Неудивительно, что для тысяч поклонников бардовской песни дорога стала образом жизни в самом буквальном смысле. Уйти в лес, жить в палатках, выпав из привычной городской реальности, петь и слушать песни у костра – есть в этом, на мой сторонний взгляд, нечто ритуальное. Человек ведь в таком случае не просто воспринимает смыслы, а он всей своей жизнью их воплощает, доказывая верность Дороге. Посвящая себя дороге, если угодно…


А бард в этой ситуации оказывается в роли гуру - проводника и «водителя по пустыне»… Правда, уже в самом начале, в «золотом веке» авторской песни, образ гуру расщепляется – на того, кто «знает» (Окуджава), и того, кто «не знает» (Высоцкий), и мучается своим незнанием, взывает к диалогу – в надежде получить это «знание» от других. Или открыть его самому – в процессе разговора… В любом случае, в рамках «старой», изначальной авторской песни бард оказывается тем, кто рискнул пуститься в путешествие, оставив позади обжитую реальность, и увлек за собой других.


Но тут сразу важно вспомнить о человеке, развившем в авторской песне направление, которое можно назвать «альтернативным». Точкой опоры для него стало то, что до поры до времени оставалось скрыто, растворено в потоке событий и мало осознаваемо большинством – мистерия, ритуальное действо… Элемент «театральности», ритуала, скрытый в пении вокруг костра – или стола, - выходит на первый план там, где в основе авторского стиля – театр. Именно театральное начало – и сцена как место преображения быта - особенно ярко воплощено в творчестве Виктора Луферова… И дело тут не в одном только «перфомансе» (вроде «костюма чудака» и уникальных, авторских инструментов – шлангофлейта и пр.). Театр дает возможность оторваться от «маленького я», укорененного в обыденности и череде простых, конкретных событий. Перенестись в область мифа – в направлении «большого я» (того, что персонифицирует Дух в человеке).



Через своего «чудака» Луферов быстро пришел к мифологическому герою – к возможности символизировать духовные состояния. От массовых песенок «о природе, о погоде», от бытовизма, от рассказов о настроении и простейших ассоциаций («осень=печаль=старение», «весна=радость=молодость» и пр.), характерных для раннего – туристско-самодеятельного этапа - авторской песни, Луферов шагнул в сферу «большого искусства»: не просто исполнительской виртуозности и музыкального мастерства, но восприятия авторства в контексте традиций (фольклорных, жанровых, мелодических и пр.). Конечно, он был далеко не единственным, кто превратил «самодеятельную песню» в искусство… Просто его разворот оказался очень заметным, знаковым. И очень ярким.


Что лично для меня, как для слушателя, изменилось в авторской песне, благодаря Луферову – и авторам «Первого круга»? Открылось перекрестье, дорога стала возможна «по вертикали». «Горизонталь» - туристская песня. В ней дорога как образ жизни воплощена буквально – взял рюкзак и пошел. А «вертикаль» размыкается - в глубину памяти (личной и культурной), в глубину национальной традиции и личного прошлого. Это сразу создает в песне большой внутренний объем. Авторская песня становится явлением в культуре, а не просто «образом жизни». Да и в социальном феномене – массовых перемещениях из бытового (городского), обыденного пространства в сакральное (непознанное, полу-мистическое) пространство леса, - раскрывается духовный потенциал.


Однако из единого когда-то «Первого круга» альтернатива «старой» авторской песне, ставшей массовой после эпохи «отцов-основателей» (Окуджава – Высоцкий - Галич – Визбор), прорастает и в совершенно другом направлении – анти-луферовском, я бы сказала. Понятно, что архетип Дороги (как жизненного пути) включает в себя и свою противоположность – остановку. Тихий разговор в паузе, в узком кругу. Осмысление пережитого. Откровение, родившееся из откровенности и доверия, - порой неожиданных. Эстетика задушевного разговора между «своими» развивается в «камерную песню».


Последние годы не раз доводилось слышать определение «камерная песня» применимо к творческому союзу «АЗиЯ». Но мне кажется, что это – не удачное, не точное определение для жанровых поисков «АЗиИ». В моем представлении «камерная песня» как жанр – это то, что делают Андрей Анпилов и Надежда Сосновская. Михаил Кочетков курсирует, скорее, в направлении, эстрады, трансформируя когда-то «авторскую» песню, – в эстрадный жанр. А вот «АЗиЯ+» и круг Ольги Чикиной – Сергея Труханова – Григория Данского – по-разному, но выводят песню на совершенно новый перекресток: она уже и не камерная («пахнет роком» - О.Ч.), и не социальная, и не традиционная (не «дорожная», то есть). При этом включает в себя и интегрирует сразу несколько классических источников (из сферы музыки, театра и поэзии).


Так вот Грушинский фестиваль, на котором я побывала, - а затем и «Второй канал», откуда только что вернулась, - в сочетании создали очень объемную картину того, к чему пришла современная авторская песня. А так же того, на каком именно рубеже остановилось движение жанра…


Но об этом – в следующий раз. В первом очерке мне хотелось обрисовать лишь «точку отсчета» - свой собственный, субъективный взгляд на эволюцию авторской песни. Потому как происходящее на современных фестивалях воспринимается не само по себе, а именно в контексте – как развитие или опровержение того, с чего всё когда-то начиналось.



Продолжение следует

кросспост в bards_ru
Tags: Груша-08, эссе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments