Татьяна Алексеева (tania_al) wrote,
Татьяна Алексеева
tania_al

«ГРУША-08» глазами новичка. Часть 1.

В этом году я первый раз попала на Грушинский фестиваль. Да и не только на Грушинский… Сама жизнь в фестивальном лагере, в лесу и в палатке мне тоже была в новинку. Так что впечатления накладывались друг на друга, нарастали слоями: от фестивального быта, от множества концертов (и, стало быть, «состояния жанра» на данный момент), от скопления нетрезвых соплеменников, увиденных на близком расстоянии, от «спустившихся с небес», то бишь вышедших из магического круга сцены, знаменитостей, и пр.пр.


И первая же мысль была как раз о «магическом круге сцены»: о том, что это – один из главных парадоксов современной авторской песни. Изначально, на той стадии, когда авторская песня еще не отпочковалась от «самодеятельной» и «туристской», сцена как бы отменялась. Бард смешивался с людьми. Свой среди своих. Все сидят в кругу у костра – или на кухне вокруг стола – и один говорит за всех, воплощая некое общее, объединяющее настроение.


Возвышающаяся над остальными сцена если и была, то она воплощала собой «лобное место» - когда на неё выходили Окуджава, Высоцкий, Визбор… На такой сцене бард предстательствовал «за страну» - точнее, за одинокую душу каждого, кто не мог найти себе места в той стране … И возникали образы «настоящей родины» - приюта для души. Ими порой могли оказаться какие-то мгновения в отношениях между людьми (как у Высоцкого – «я зла не помню, я опять его возьму…»). А мог стать «родиной», источником - сам путь становления, открытия себя (как мифологический Арбат Окуджавы). Или внутренней точкой опоры оказывалась способность уйти – просто развернуться и оставить всё изученное за спиной: друзей, обустроенный быт, прежнюю жизнь. Выбрать дорогу (как у Визбора).


Собственно, «дорога» и есть центральный объединяющий мотив «старой» авторской песни – от Ю.Визбора до В.Ланцберга. Дорога как образ жизни и способ становления личности… Дорога учит, дорога зовёт. Но дорога – это ещё и отношения между тем, кто остаётся на месте ждать или пытается удержать, – и тем, кто уходит. Отрыв от постылого быта, запирающего в «материальную» тюрьму, для уходящего – счастье. Возможность уйти несет надежду на новый опыт и обретение подлинного дома (который станет «домом» не только для тела, но и для духа). Но окончание дороги – неизбежная печаль и тревога… Ведь надо куда-то вернуться. А куда?


Вот на этом-то перекрестке множества психологических смыслов и значений образа «дороги» мерцали и складывались песни. Сплетались в сложный рисунок эмоции: печаль и радость, надежда и тоска, безнадежность и злость… Всё самое ценное – только в мимолетных перекличках и встречах. В воспоминаниях и в вечном стремлении «за горизонт». Зато от песни к песне раскрывался метафизический смысл символа Дороги: жизнь как путешествие, отрыв от «материального» плана – во имя поиска новых сфер реализации, потребность самому определять свой путь.


Неудивительно, что для тысяч поклонников бардовской песни дорога стала образом жизни в самом буквальном смысле. Уйти в лес, жить в палатках, выпав из привычной городской реальности, петь и слушать песни у костра – есть в этом, на мой сторонний взгляд, нечто ритуальное. Человек ведь в таком случае не просто воспринимает смыслы, а он всей своей жизнью их воплощает, доказывая верность Дороге. Посвящая себя дороге, если угодно…


А бард в этой ситуации оказывается в роли гуру - проводника и «водителя по пустыне»… Правда, уже в самом начале, в «золотом веке» авторской песни, образ гуру расщепляется – на того, кто «знает» (Окуджава), и того, кто «не знает» (Высоцкий), и мучается своим незнанием, взывает к диалогу – в надежде получить это «знание» от других. Или открыть его самому – в процессе разговора… В любом случае, в рамках «старой», изначальной авторской песни бард оказывается тем, кто рискнул пуститься в путешествие, оставив позади обжитую реальность, и увлек за собой других.


Но тут сразу важно вспомнить о человеке, развившем в авторской песне направление, которое можно назвать «альтернативным». Точкой опоры для него стало то, что до поры до времени оставалось скрыто, растворено в потоке событий и мало осознаваемо большинством – мистерия, ритуальное действо… Элемент «театральности», ритуала, скрытый в пении вокруг костра – или стола, - выходит на первый план там, где в основе авторского стиля – театр. Именно театральное начало – и сцена как место преображения быта - особенно ярко воплощено в творчестве Виктора Луферова… И дело тут не в одном только «перфомансе» (вроде «костюма чудака» и уникальных, авторских инструментов – шлангофлейта и пр.). Театр дает возможность оторваться от «маленького я», укорененного в обыденности и череде простых, конкретных событий. Перенестись в область мифа – в направлении «большого я» (того, что персонифицирует Дух в человеке).



Через своего «чудака» Луферов быстро пришел к мифологическому герою – к возможности символизировать духовные состояния. От массовых песенок «о природе, о погоде», от бытовизма, от рассказов о настроении и простейших ассоциаций («осень=печаль=старение», «весна=радость=молодость» и пр.), характерных для раннего – туристско-самодеятельного этапа - авторской песни, Луферов шагнул в сферу «большого искусства»: не просто исполнительской виртуозности и музыкального мастерства, но восприятия авторства в контексте традиций (фольклорных, жанровых, мелодических и пр.). Конечно, он был далеко не единственным, кто превратил «самодеятельную песню» в искусство… Просто его разворот оказался очень заметным, знаковым. И очень ярким.


Что лично для меня, как для слушателя, изменилось в авторской песне, благодаря Луферову – и авторам «Первого круга»? Открылось перекрестье, дорога стала возможна «по вертикали». «Горизонталь» - туристская песня. В ней дорога как образ жизни воплощена буквально – взял рюкзак и пошел. А «вертикаль» размыкается - в глубину памяти (личной и культурной), в глубину национальной традиции и личного прошлого. Это сразу создает в песне большой внутренний объем. Авторская песня становится явлением в культуре, а не просто «образом жизни». Да и в социальном феномене – массовых перемещениях из бытового (городского), обыденного пространства в сакральное (непознанное, полу-мистическое) пространство леса, - раскрывается духовный потенциал.


Однако из единого когда-то «Первого круга» альтернатива «старой» авторской песне, ставшей массовой после эпохи «отцов-основателей» (Окуджава – Высоцкий - Галич – Визбор), прорастает и в совершенно другом направлении – анти-луферовском, я бы сказала. Понятно, что архетип Дороги (как жизненного пути) включает в себя и свою противоположность – остановку. Тихий разговор в паузе, в узком кругу. Осмысление пережитого. Откровение, родившееся из откровенности и доверия, - порой неожиданных. Эстетика задушевного разговора между «своими» развивается в «камерную песню».


Последние годы не раз доводилось слышать определение «камерная песня» применимо к творческому союзу «АЗиЯ». Но мне кажется, что это – не удачное, не точное определение для жанровых поисков «АЗиИ». В моем представлении «камерная песня» как жанр – это то, что делают Андрей Анпилов и Надежда Сосновская. Михаил Кочетков курсирует, скорее, в направлении, эстрады, трансформируя когда-то «авторскую» песню, – в эстрадный жанр. А вот «АЗиЯ+» и круг Ольги Чикиной – Сергея Труханова – Григория Данского – по-разному, но выводят песню на совершенно новый перекресток: она уже и не камерная («пахнет роком» - О.Ч.), и не социальная, и не традиционная (не «дорожная», то есть). При этом включает в себя и интегрирует сразу несколько классических источников (из сферы музыки, театра и поэзии).


Так вот Грушинский фестиваль, на котором я побывала, - а затем и «Второй канал», откуда только что вернулась, - в сочетании создали очень объемную картину того, к чему пришла современная авторская песня. А так же того, на каком именно рубеже остановилось движение жанра…


Но об этом – в следующий раз. В первом очерке мне хотелось обрисовать лишь «точку отсчета» - свой собственный, субъективный взгляд на эволюцию авторской песни. Потому как происходящее на современных фестивалях воспринимается не само по себе, а именно в контексте – как развитие или опровержение того, с чего всё когда-то начиналось.



Продолжение следует

кросспост в bards_ru
Tags: Груша-08, эссе
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments