Татьяна Алексеева (tania_al) wrote,
Татьяна Алексеева
tania_al

«ГРУША-08» глазами новичка. Часть 3.

На Грушинском фестивале 2008 г. был поразительный пример жаркой взаимности между зрителями и исполнителями: эстрада «Междуречье». Небольшая сцена, и тоже, казалось бы, на ходу – сбоку от дорожки, ведущей к Волге… На ней так же, как и возле «АЗиИ+», застревали порой совершенно случайные, несведущие зрители. Но атмосфера, да и само общение со слушателями, были во многом контрастны тому, что происходило на эстраде «АЗиИ+» и «Второго канала» (не говоря уже о центральной, «гостевой» эстраде). Эти два альтернативных очага – «Междуречье» и «АЗИЯ+» – оказались друг с другом в незримом диалоге, в споре, несмотря на то, что некоторые авторы чувствовали себя как дома на обеих сценах одновременно.


Главное, что объединяло эстрады «Междуречье» и «АЗИЯ+» – особое внимание и требования к музыке. Ни о каких «трех аккордах» не могло быть и речи… Сложные, многоплановые, самодостаточные в музыкальном отношении композиции «АЗиИ+» (особенно Н.Якимова и А.Деревягина) – и яркие, рокн-ролльные версии авторских песен в исполнении группы «Дежа вю» на «Междуречье». «АЗиЯ+» звучала на фестивале, в основном, в две (иногда три) гитары – за исключением совершенно сногсшибательного финального концерта, где в ход уже пошли самые неожиданные «инструменты» и способы извлечения звуков – от стаканов и деревянных чурбаков до шуршащих поверхностей туристической пенки. А главное, что всё рождалось на том финальном концерте в чистой и радостной импровизации, непредсказуемо… В другие дни преобладали две гитары.



На «Междуречье» свою индивидуальную, ни с чем не сравнимую интонацию рождало хулиганское звучание саксофона и губной гармошки (а в придачу – ударник и те же две гитары). Основными авторами-исполнителями этой сцены были Екатерина Болдырева, Вера Вотинцева, Алексей Бардин, Андрей Козловский (это – те, кого лично мне удалось послушать). Там же выступали Ольга Чикина и Сергей Труханов (но они и на всех других эстрадах тоже были).



Однако если «АЗиИ» приходилось преодолевать неприятие и неготовность публики, то на «Междуречье» народ сбегался, едва заслышав призывные звуки саксофона. Все пританцовывали, радовались, подпевали, тянулись к эстраде… Сливались в экстазе, как говорится. «Междуречье» было пространством открытых эмоций, воодушевления и взаимной поддержки – слушателей и исполнителей. Все как бы заряжались друг от друга. Эта сцена несколько фестивальных дней шарашила как батарейка «энерджайзер», поражая контрастом с полупустыми скамейками официальной «гостевой» или «поэтической» эстрады (на «Междуречье» в лучших традициях народ сидел прямо на траве).


Но невольно возникал вопрос: не слишком ли легкой добычей становится публика для исполнителей «Междуречья»? Ведь качественный, эмоциональный и ритмичный «инструментал», под который тело само собой тянет танцевать, заведет кого угодно… Тут не требуется ни внутренней работы, ни усилий внимания, ни роста. Просто отрываешься от забот, улетаешь куда-то в небеса… Растворяешься в толпе себе подобных, которые так же приплясывают и поют. Живой анальгетик, антидипрессант… Причем, в отличие от малоубедительного для широких масс утешительства «старой» авторской песни (в духе «держись, дружище, мы еще попоем»), здесь особым образом действует энергия коллектива. Несколько музыкантов и разнообразие музыкальных инструментов бьют по нервам и впечатляют современных зрителей, привыкших к шуму, сильнее, чем одинокий человек с гитарой.



И если авторская песня (или хотя бы значительная часть авторов) и впрямь стремится переместиться на эстраду, завоевать не одну только ностальгирующую публику, но и более значительную её часть, то, может, в этом и выход – в создании ансамблей, в кооперации конкретного автора с разными музыкантами? А уж они разукрасят его авторскую песню множеством ярких и впечатляющих красок… Ведь недаром гитару всё чаще дополняет скрипка (как, например, в театре Е.Камбуровой скрипачка Лада Морозова замечательно тонко и деликатно помогает многим исполнителям). Да и на самом «Междуречье» музыканты группы «Дежа вю» придали особый блеск и энергию выступлению авторов, обычно использующих лишь гитару. Например, очень эмоциональным и незабываемым вышел совместный концерт «Дежа вю» и Веры Вотинцевой…



Ответ на этот вопрос отчасти зависит от того между кем и кем происходит разговор – в форме песни… Если это разговор лишь «между нами», то тут как раз достаточно одной гитары, воплощающей протяженность и внутреннее пространство интимного общения. Когда на сцене развертывается внешняя драматургия – развивается диалог между двумя видимыми собеседниками (а над ним наслаивается и множество других – персонажей и пр.), подключается вторая гитара – или второй исполнитель. С появлением ансамбля разговор растворяется, исчезает, перерождается в совместное бытие – в одном пространстве…



Само по себе обращение за помощью к музыкантам (даже одному-единственному – скрипачу, например) для некоторых авторов может стать очень перспективным направлением. Но в целом эта тенденция опять подводит нас к нерешенным парадоксам. Ведь авторская песня родилась как некая альтернатива социалистическому «коллективизму» - и как спасение от него… Затем, постепенно внутри неё вырос свой собственный «коллективизм» – представление о понимающих «своих», обращение к «своему» кругу и потребность его объединить (и началось ещё с отцов-основателей – «Давайте восклицать, друг другом восхищаться…»).



Вот и встает вопрос: авторская песня обращена к одинокой душе или должна воплощать настроение и мировоззрение некоего коллектива единомышленников, «своих»? И не противоречит ли деление на «своих»/ «чужих» самому духу изначальной бардовской песни? Или, может, она именно такой и должна быть – чем-то вроде рыцарского ордена, в котором надо доказать и подтвердить принадлежность к «своим» (а «чужие» оставляются за порогом, в расчет не берутся)?



Характерно, что сам по себе Грушинский фестиваль 2008 г. (на Мастрюковских) нанес определенный удар по разделению на «своих» / «чужих». Во-первых, из-за многоплановости и внутренней «альтернативности» эстрад. А во-вторых, из-за своей массовости. Порой было невероятно тяжело – и физически, и психологически – продираться сквозь толпы пьяных, диковатых, совсем «неокультуренных» граждан, для которых Грушинский – всего лишь популярное место отдыха на природе… Но «другого народа у нас для вас нет», как говорится. Что-то в этом было знаковое – в столкновении «тепличной» (а то и прямо-таки «оранжерейной») авторской песни с суровой реальностью, с той самой аудиторией, которую она, по идее могла бы как-то воспитывать (говорю об этом, потому что для меня и моих ровесников в юности – где-то на рубеже 1970-80-х гг., авторская песня сыграла именно такую роль: она воспитывала и взрослила, открывала пространство мысли и «взрослого» разговора обо всем, что виделось вокруг).



Один человек возмущенно поведал мне на Грушинском, как у известного исполнителя бардовских песен запросто попросили сигаретку. 17-летний пьяненький пацан не признал мэтра, не уважил, вот и решил стрельнуть огонька… А меня гораздо больше поразила – и даже позабавила – недоуменная реакция рассказчика. Она очень ярко показывала, насколько барды «далеки от народа». Демонстрировала, насколько «оранжерейной», элитарной - и, увы, маргинальной – все больше становится не-эстрадная авторская песня (даже в лучших своих образцах). Но с другой стороны ситуация вскрывала и очередной парадокс: на смену прежнему барду-гуру, «одному из нас», помогающему остальным в блужданиях по пустыне, пришел бард--актер. Его надо «узнавать в лицо», уважать и сознавать дистанцию между собой и им… Ни чета он, типа, нам, простым слушателям.



Контраст между эстрадами «Междуречье» и «АЗиЯ+» в какой-то мере стал для меня зеркалом противоречий, в которые вовлечена вся авторская песня как таковая. Ведь «АЗиЯ» с её сложными, укорененными в классической музыке и поэзии, произведениями – скорее, подобие рыцарского ордена. А «Междуречье» тянет другую традицию – «коллективизма», всеобщего одушевления одной эмоцией. Только не социалистического «коллективизма», а панковского и хиппарского (кстати, одно из самых сильных моих впечатлений на «Междуречье» - замечательная песня Веры Вотинцевой «Мы родились на Вудстоке», очень тонко воплотившая сам дух, истоки атмосферы той сцены).




«Коллективизм» опасен попсовостью, снижением уровня, подлаживанием под вкусы аудитории. Но по духу – он более демократичен. Элитарность, камерный разговор в песне между «своими» порой оказывается ближе к подлинному искусству. Но такой разговор отравлен ядом снобизма и высокомерия, закрытости от остального мира. Впрочем, хрестоматийный вопрос «С кем вы, мастера культуры?» кажется тут не уместным… Не только потому, что «каждому – своё». Ещё и потому, что всё самое ценное, творческое и одухотворенное рождается только на перекрестках, на перекрестье, в самой сердцевине парадокса.


Подумаем об этом дальше.



Продолжение следует

кросспост в bards_ru

Начало здесь и здесь
Tags: Груша-08, эссе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments