Татьяна Алексеева (tania_al) wrote,
Татьяна Алексеева
tania_al

ЯБЛОЧКОМ ПО ТАРЕЛОЧКЕ (М.Кочетков и О.Чикина в «Гнезде глухаря» 10.10.08)

Очень неожиданный и парадоксальный получился концерт. В том смысле, что кажущиеся «проблемы» в нём оборачивались достижениями… А из-за спины «достижений» порой выглядывала слабость или слишком стойкая привычка к определенному сценическому образу.


К примеру, начался концерт с незапланированной паузы и легкой паники. Исполнители попали в глухую автомобильную пробку. В результате для зрителей образовалась лакуна минут эдак на сорок. Закрыть амбразуру было просто некому, кроме как «дружку» и многолетнему соратнику М.Кочеткова Андрею Анпилову. Его детские стихи ресторанная публика приняла благожелательно, порадовалась им, настроилась на улыбки и теплоту. А главное – возникло ощущение совместности, перекличек, того что есть кому подхватить… Вот с этой ноты дружественности и завертелся обещанный концерт – когда Михаил Кочетков и Оля Чикина, наконец, добрались до «Гнезда глухаря».


Дальше всё практически текло как по маслу – если говорить о внешней стороне дела. Публика в «Глухаре», как всегда, радостно принимала М.Кочеткова, громко смеялась, пила, ела и местами подпевала. Михаил, как всегда, практически без запинки воспроизвел все свои «дежурные» репризы, стихи и шутки, играющие роль связок между песнями. Как всегда, вспомнил жену-акушерку, одноглазого кота с больным желудком, своих такс, Андрея Анпилова, гастроли в Америку и похмелье на следующий день после дня рожденья… После Кочетков, как всегда, с невероятным энтузиазмом пропел о том, как он будет стареть и разрушаться, приходить в упадок и вызывать всеобщие насмешки, а «равнодушная природа красою гордою сиять» (с). И энергия, которой мы, зрители, заряжаемся в сам момент исполнения Михаилом своих песен, накатывала словно волны на пирс. Как всегда.


Часть отделения попел Кочетков, потом – Ольга. И точно так же – во втором отделении. С течением концерта выяснилось, что у Михаила Кочеткова и Ольги Чикиной в песнях есть общая точка пересечения – тема иллюзии. Только Кочетков свою иллюзию создаёт, а Чикина её, скорее, разрушает – исподволь, но открывает своим героям глаза на правду. Кочетковская сценическая иллюзия – это иллюзия «вечной молодости», нескончаемого праздника и несмолкаемого застолья. «Поднимем бокалы, содвинем их разом…» (с), и так и застынем. Веселье и шутки-прибаутки льются рекой. И очень важно ни на минуту не останавливаться, потому что малейшая пауза ставит под сомнение этот шумный «пир на весь мир». Не дай Бог – задуматься и взглянуть на самого себя со стороны…


Парадоксальным образом именно контраст с песнями Ольги Чикиной невольно сыграл против маэстро. Внешне – да, кажется, что у Чикиной и Кочеткова много общего – в темпераменте, в игровой манере исполнения, а еще в том, что каждый из них по духу – «лидер», задающий тему и интонацию. Но на смысловом уровне, на глубине слишком очевидны различия между ними. При всем блеске юмора и самоиронии, несмотря на своеобразную стилизацию «народной» манеры, – а, может, и благодаря всему этому, – песни Чикиной живут только внутренней правдой. В них очень много боли и сочувствия героям, много неприкрытого и во всей полноте пережитого одиночества – как раз того, чего панически боится и от чего убегает в зыбкие «радости застолья» песенный персонаж Кочеткова.


На мой субъективный взгляд, Михаил Кочетков – это автор-«антидепрессант», нечто вроде укола морфия. На 15 минут, на 30 минут, на час он дарит забвение и иллюзию «вечного праздника», словно не бывает на свете ни старости, ни сомнений, ни душевного кризиса, ни суда над собой. «Танцуют все!»… А как песня закончится, как выйдешь на улицу, да как оно всё навалится с удвоенной силой, то вот тут-то и становится понятно, насколько вымучено и внутренне фальшиво кочетковское «веселье». Тут, конечно, я имею в виду не буквально его песни, а некий симбиоз песен со сценическим образом «тамады», который и предъявляет Михаил на концертах.


Еще одно важное отличие: кочетковские герои слышат только себя, а песни Ольги Чикиной насквозь диалогичны. В них всегда происходит разговор между людьми, обращение одного к другому. Герой песни утешает своего загрустившего или попавшего в беду собеседника. Порой воодушевляет его надеждой на лучшее… Иногда кажется, что утешителю и предложить-то нечего, кроме собственных радужных фантазий или призывов «потерпи». Но в песнях Чикиной и боль – подлинная, и теплота, которая связывает людей, – такая же настоящая. И это неизменное присутствие правды само по себе оказывается целительным. Оно открывает пространство для перемен и живых отношений, приносит душе облегчение – в отличие от фальшивого и кратковременного забытья за чарочкой, которое имитируют развесёлые кочетковские персонажи.


Мой-то зрительский критерий прост как мычание: есть эмоциональный отклик на песню или нет, и каков он. Только по нему и ориентируюсь. От песен Чикиной было по-настоящему, до слёз, больно – и светло. И на глубину этого переживания не могли повлиять ни шныряющие туда-сюда официанты, ни громкая болтовня, ни топающие по залу зрители или падающие вилки…


Главная радость всего концерта была в его экспериментальности. Ведь именно в таких не обкатанных временем дуэтах исполнители невольно прислушиваются друг к другу, и открывают в самих себе нечто новое. В результате, и Кочетков на концерте с Чикиной был чуть повдумчивее, чем обычно. Исполнил и «Последнюю мистерию», и песню про свечу, и «любить не обещаю», и «Скрипача», посвященного А.Вертинскому, а также «Норвежскую ресторанную мистерию», посвященную А.Галичу. Кто спорит: «Скрипач» – выдающаяся песня, как раз об иллюзиях. Да, и много их у Кочеткова – выдающихся песен. Вопрос лишь в том, что все они – в прошлом… И когда песня исполняется, то это чувствуется – отсутствие у автора живых эмоций, утрата связи с тем состоянием, в котором она писалась.


Именно посвящение А.Вертинскому как-то по особому высветило «ресторанную» тематику и сценический образ Кочеткова. Всё-таки у Вертинского вся эта история – творчества «в вечерних ресторанах, <…> в дешевом электрическом раю» – в песнях напряженно осмыслялась, становилась объектом творческой рефлексии. А у Михаила Кочеткова таковой рефлексией окружены лишь «образы себя» – в глазах окружающих и в собственном представлении: каким я кажусь, или каким я мог бы быть, или мог бы оказаться… Но за этим слоем «масок» уже давно не происходит прорыва к реальности – к тому, что ЕСТЬ, а не КАЖЕТСЯ.


Тут можно утешаться разными путями и способами. Например, сказать себе, что написанного Кочетковым в стародавние времена с лихвой хватит, чтобы безбедно дожить остаток дней в качестве «исполнителя» и просто «компанейского человека», которого все любят. Или предположить, что общение с более молодыми коллегами – вроде Оли Чикиной – стимулирует Кочеткова к какому-то новому взгляду на себя и на собственное творчество. Еще одно возможное утешение – просто решить, что способность служить «антидепрессантом» и определяет роль Михаила Кочеткова в авторской песне. Должен же кто-то взять на себя роль обезболивающей «таблетки» – по принципу «укололся и забылся» (с). И главное – есть место, куда люди и приходят для того, чтобы «забыться»: такие вот рестораны типа «Гнезда глухаря».


Думаю, это был очень важный концерт – во многих отношениях. Например, он подтвердил, что бардам действительно стоит хотя бы иногда выруливать из своей «наезженной колеи» – попадать в неожиданные ситуации, в новые сочетания и дуэты, слышать друг друга… Две заключительные песни Ольги Чикиной – «Маруся» и «Что ж ты, Маша, смотришь с укоризной» – ей аккомпанировал на гитаре Андрей Анпилов. В итоге у них получился на редкость гармоничный и слаженный дуэт, который, как оказалось, возник без единой репетиции. С другой стороны, может быть, и в сценическом опыте Оле Чикиной соседство на одной сцене с Кочетковым и ресторанная обстановка «Глухаря» – какой-то новый и важный этап… Это время покажет.


Одним словом, «всё хорошо, прекрасная маркиза!...» (с). Концерт вышел интересным, эмоциональным и насыщенным. Каждый из авторов-исполнителей представил довольно большую программу, да к тому же в силу обстоятельств случилось еще и «третье отделение» – с детскими стихами А.Анпилова. Так что впечатлений от концерта было море… Но часть этих впечатлений свелась к состоянию глубокой задумчивости над хрестоматийным вопросом: что же с ней всё-таки происходит – с этой треклятой «авторской песней»? Окончательно ли она превратилась в способ «культурно развлечься»? (как говаривал С.Моэм об участи литературы). Или она еще способна оставаться связующей ниточкой между разными людьми – социальными слоями – поколениями?


Слушая на концерте Олю Чикину, я в очередной раз убедилась, что, пожалуй, именно её песни – если говорить о новых авторах – и дают надежду на сохранение и развитие той, внутренне глубокой ипостаси авторской песни. Продлевают в будущее вечно рвущуюся «связующую нить»…
Tags: Кочетков, Чикина, барды
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments